ФИЛОСОФИЯ ТЕЛА: Хаптика. Эрос. Груминг. СПб., Алетейя, 2006, http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=342495

Михаил Эпштейн

Введение. Тело на перекрестке времен

ХАПТИКА

ТЕОРИЯ

Человек осязающий
Направления в хаптике
Этика осязания. Близость
Парадокс об осязании. Аристотель и Гегель
Oсязание себя в другом. Мерло-Понти и Бахтин
Эстетика и хаптика

ПРАКТИКА

Тактильное искусство
Манифесты
Экспонаты и комментарии
Книга и тело
Райский ком.  Об осязательном идеале Воображение и воосязание
Словарь осязания и тактильного искусства

ЭРОС

Поэтика близости. Введение в эротологию

Наука страсти нежной. Эротология и сексология.
Секс и эрос. Хотеть и желать. Диалогичность желания
Эрос и вещи
Эрос остранения.  Эротика и эстетика
Эротическое событие. Эротема
Тело и плоть
Сладострастие и разврат
Секс - эрос - любовь
Химера и андрогин
Любовь и "печаль после соития"

Эрос цивилизации. Ирония желания и конец истории

Эрос и ирония Хитрость желания
Эрос и история. Эротосфера
Конец истории как предмет желания.  Утопия и апокалипсис
Наслаждение и постмодерн

Плотское знание.  Как философствуют телом

Плотское знание
Тело-сад
Любовь-кольцо.  Предлог "в" и кружево тел
Тактильное поле. Волновая теория наслаждения
Поверхность и глубина
Близость и даль
Дрожь желания, мука наслаждения
Химия эроса.
Научное познание и плотский опыт
Русская философия и эротический язык
Желание длиною в мысль и в любовь

Приложение. Эротикон Ивана Соловьева

Предисловие
К теории соприкосновения
Прав ли Фрейд?
О двух революциях
Асексуальность в литературе и философии (Гоголь и Кант)
Пять родов любви
Эротика творчества
Ревность как вечный двигатель
Русская красавица
Немыслимость тела
Запястье
Еленология. Опыт построения новой науки

ГРУМИНГ

ХАПТИКА

"В других чувствах человек уступает многим животным, а что касается
осязания, то он далеко превосходит их в тонкости этого чувства. Именно
поэтому человек самое разумное из всех живых существ.
Аристотель

Чем больше будут говорить при помощи  кожи,  одежды
чувства,  тем больше будут приобретать мудрости.
Леонардо да Винчи

Самое глубокое в человеке - это его кожа.
Поль Валери
 

ТЕОРИЯ

Человек осязающий

Хаптика (haptics) -  наука об осязании и прикосновении, о  коже как органе восприятия и творчества, о тактильных формах деятельности и самовыражения. В широком и притом научно строгом смысле этого термина, осязание включает в себя все разнородные и многообразные ощущения, доставляемые прикосновением данного тела к наружным предметам или среде, включая кинестетические, температурные и болевые. [1] Следовательно, под хаптикой  понимается такое взаимодействие человека с окружающим миром, которое может включать и напряжение мышечной ткани, если оно опосредуется наружно, кожей как органом осязания.[2]

Слово "хаптика" (и соответствующее прилагательное "хаптический"), образовано от греческого слова  haphe  (осязание) и  haptikos (осязательный, тактильный), которые в свою очередь образованы от  haptesthai (трогать, хватать).  Например, у Аристотеля можно прочитать: "Осязание же (haphe) получается от непосредственного соприкосновения (haptesthai) с предметами, поэтому оно и носит это название. Хотя и остальные органы чувств воспринимают путем соприкосновения, но через иное ["т.е. через среду", как Аристотель поясняет выше. - М. Э.] . По-видимому, только осязание воспринимает непосредственно (di'hautes)".[3] 

Созвучие с грубоватым глаголом "хапать" усиливает шанс этого ученого термина на вхождение в русский язык. К тому же есть основания предполагать этимологическую связь греческого haphe  и русского "хапать": последнее имеет аналогию  не только в ряде славянских языков (чешское chapati, хватать, польское chapac, хватать), но и в романо-германских.   Макс Фасмер толкует "хапать" как возможное продолжение индоевропейского "khap", родственное латинскому "capio, capere",  брать, верхненемецкому happig, жадный, нижненемецкому happen, жадно хватать.[4] К этому можно добавить   английское capture, схватить, поймать, взять в плен. Именно по причине прозрачности этого корня в русском языке мы выбираем термин "хаптика", предпочитая его более употребительному в переводной психологической литературе термину "гаптика".

Роль осязания исключительно важна в формировании как животных, так и человеческих особей. Приведем ряд примеров.  В 1950 г.  Хэрри Харлоу (Harry F. Harlow)  сообщил результаты исследований с детенышами резусов (разновидность макак), которые воспитывались с  поддельными матерями, чучелами из проволоки. Детеныши не привязывались к тем "матерям", от которых получали молоко, но привязывались к тем, которые были покрыты махровой тканью и были приятны и уютны наощупь. Осязание оказалось более важным фактором привязанности, чем питание.[5]

Лишенные прикосновений, младенцы  умирают. В США еще во втором десятилетии нашего века почти сто процентов подкидышей в возрасте до одного года умирали в домах призрения. Доктор Фритз Талбот  (Бостон) в 1940 г. привез  метод ласкового обращения с подкидышами из одного детского дома в Германии. Если все необходимые медицинские меры были приняты, а младенец тем  не менее чах и угасал, его поручали женщине плотного сложения, которая все время его носила. После этого показатель смертности младенцев в американских  детских домах резко понизился.[6]

Традиционно считается, что тактильность относится к самым примитивным формам коммуникации. "Ее семиотическая значимость понижается при переходе от зоосемиотике к антропосемиотике. Передача информации посредством осязания становится все менее существенной в ходе человеческого развития - онто- и филогенеза. В культуре прикосновение не только имеет ограниченный коммуникативный потенциал, но также и репрессируется нормами разных обществ".[7]

K  наименее контактным относятся  обычно культуры Северной Европы и Северной Америки, а также Дальнего Востока.[8]  Общество, где люди утратили осязательное отношение друг к другу, где в почете дистанция и правят зрение и слух, подвержено опасности дегуманизации. В этом контексте Хосе Ортега-и-Гассет заключает: "...Было бы серьезной ошибкой предположить, что зрение является главным "чувством". Даже с позиции психофизиологии, которая имеет подчиненный характер, день ото дня становится яснее, что первичным чувством было осязание и что от него впоследствии отпочковались все прочие. С нашей, еще более радикальной точки зрения очевидно, что осязание - основная форма нашего общения с вещным миром. И если это так, то осязание и соприкосновение являются решающими факторами, определяющими строение нашего мира".[9]

Показательно, что именно в тех обществах, где осязательные контакты репрессируются особенно жестко, как "неприличные", нарушающие privacy, там же заостряется и потребность в расширении таких контактов, вплоть до возведения их в новый общественный ритуал. "Коснитесь кого-нибудь сегодня!" - с таким воззванием обращается  к Англии и миру Институт социальных изобретений (Лондон).[10] Организаторы "трогательного" месячника предлагают каждому англичанину коснуться трех мужчин и трех женщин и предложить им в свою очередь прикоснуться к шестерым.  Проект подразумевает не сексуальные, а социальные касания, например, дружеское похлопывание по плечу.  Предполагается, что если все последуют призыву, общая касаемость вырастет в геометрической прогрессии и в итоге проект, в буквальном смысле, коснется всех жителей Британии. Впервые идея месячника появилась в 1982 г. у группы студентов, подсчитавших, что в парижском кафе посетители прикасались друг к другу в среднем 110 раз в час, в то время как в лондонском - ни разу.  Отрадно, что за время первого месячника (ноябрь 1982) количество людей, соприкоснувшихся в Британии, выросло на 2 миллиона.

Сколь  ни поверхностной кажется идея подобного светского обряда, у нее очень глубокие ритуальные корни. Изревле прикосновение составляло чувственную основу магии и самых священных символических действий - клятвы, присяги. Отсюда корневое родство слов "осязание" и "присяга": оба происходят  от праславянского "сягати" (касаться, доставать). Присяга, собственно, и означала прикосновение к предмету клятвы - земле,  крови, телу, знамени, и т.д. Да и сегодня глава государства, вступая в должность, приносит присягу, кладя руку на текст Священного Писания или Конституции. Прикосновением к  Писанию или Закону освящается и сам акт создания нового государства, провозглашения новой нации.[11]

Судьба осязания в культуре Нового времени парадоксально связана с изменением понятий "такта" и "тактичности". В современном обиходе это   умение соблюдать дистанцию, не навязывать другому человеку своих мнений или эмоций, искусство обходительного обращения с людьми, т.е. обхождения их на расстоянии. Тактично - не сталкиваться впрямую, не теснить, не задевать. Между тем слово "такт" в европейских языках происходит от латинского "tactus" - "прикосновение, чувство осязания" (отглагольное существительное от "tangere" - "трогать, касаться").   Отсюда в тех же языках развилось и понятие "тактильности", осязательности. Что общего между "тактичностью" и "тактильностью" - словами, происходящими от одного латинского корня? Казалось бы, ничего. Но в том-то и дело, что тактичность изначально предполагает чувствительность,  а значит, способность почувствовать другого посредством максимального сближения, прикосновения. И лишь постепенно "тактичность" в современном смысле (который в английском  языке прослеживается с начала 19-го века) отделилась от тактильности и противопоставила ей себя, как чувство дистанции, умение обходить другого, не задевая его. Чувствительность проявляется уже не в том, чтобы прикасаться к ближнему, а в том, чтобы избегать таких прикосновений. И лишь в любовных или дружеских отношениях тактичность и тактильность заново сближаются, как, например, в письме американского писателя Генри Джеймса его близкому другу журналисту Мортону Фуллеру: "Вы красивы, вы более чем тактичны, - вы нежны, волшебно тактильны..."[12]

Как видим, чувство осязания, или тактильности, сопровождает движение культуры и языка в такие удаленные области, как ритуал присяги и светский такт. Наконец, чувство осязания более всех остальных отвечает за наше представление о реальности в противоположность иллюзии, подделке, галлюцинации. "Неужели я не во сне? Неужели это не греза? Ущипните меня!" - такова вопросительно-восклицательная фразеология приведения себя в чувство, под каковым понимается прежде всего осязание - "щипок".  Tango ergo sum.  Oсязаю, следовательно, существую. Мыслить ( cogitare ) можно и во сне, и в видениях, а вот  щипок  - это уже несомненная явь, начало пробуждения.

То, что осязание, как правило, ставится на последнее место в перечне органов чувств (после зрения, слуха, обоняния, вкуса[13] ),  с одной стороны, несправедливо, с другой, подтверждает именно то, что осязание является самым обиходным и привычным из всех чувств, поэтому менее всего выделяется, артикулируется.  Мы можем закрыть глаза, уши, заткнуть нос, не брать ничего в рот, но мы не можем содрать с себя кожу. Бодрствуя, мы не можем не осязать.  Мы постоянно осязаем свою одежду, а, раздевшись, осязаем поверхность, на которой стоим или лежим. В терминах чувств, anthropos haptikos - наиболее правильное и тривиальное определение человека. Именно в силу привычности осязания мы более всего пренебрегаем им, когда речь заходит о теории чувств, о сознательной, творческой разработке всей палитры человеческой чувственности. Само слово "теория" образовано от греческого thea - "взгляд, видение". Так что зрение по традиции пользуется преимуществом в деятельности ума. Тем более важно вывести осязание из этого интеллектуального подполья, из режима автоматизма, который обрекает на забвение именно то, что наиболее существенно и привычно для нас. В разработке нуждается теория осязания - как ни странно звучит для нас в этимологическом плане этот оксюморон.

Направления в хаптике

В хаптике как научной и прикладной дисциплине можно выделить несколько направлений: психологическое, техническое, философское и художественное.

Первое - самое раннее по времени возникновения: еще в начале 20-го века стали появляться экспериментальные исследования по психологии восприятия, в том числе тактильного. Классической считается книга  Дэвида Каца "Мир касания" (1925). Но еще раньше появился учебник Эдварда Титченера по психологии (1910), где уделяется внимание осязательным перцепциям. Современная классика - книга Эшли Монтагю "Прикосновение. Человеческий смысл  кожи" (1986), где прослеживается значимость осязания, в частности, тактильных контактов ребенка с родителями, для формирования личности.[14] Психологическое направление в хаптике граничит, с одной стороны, с  педагогикой, теорией воспитания, с другой стороны, с  гуманистической психотерапией и холистской медициной ("целостным целительством").

В последние двадцать лет хаптика стала популярна в исследованиях, посвященных проблемам искусственного интеллекта и виртуальной реальности.  Чувство осязания оказывается важнейшим и сложнейшим  для воссоздания  виртуальной среды, которая должна создавать полную иллюзию реальности и комплексно воздействовать на все органы чувств. Да и искусственный разум оказывается не слишком разумным, если он отключен от тех тактильных перцепций и операторов, которые лежат в основе концептуальных систем:  твердое - мягкое, тяжелое - легкое, холодное - горячее, гладкое - шершавое...  Только так, "наощупь," воспринимаются важнейшие параметры окружающего мира. Причем в работе над компьютерными симуляциями   хаптика часто соединяется с кинестезией - или включает ее в себя.

С 1990 г. при Массачусеттском Институте Технологии работает Лаборатория Человеческой и Машинной Хаптики (Тhe Laboratory for Human and Machine Haptics), более известная как Лаборатория Осязания. Ее цель - изучение человеческих и построение машинных хаптик, а также развитие виртуальных и телеоперационных систем ваимодействия людей и машин. Сюда входят такие разделы, как биомеханика кожи, нейрофизиология, психофизика, моторно-информационный   контроль, манипуляционные стратегии и их компьютерные модели...  С 1999 г. издается электронный журнал по хаптике (HAPTICS. The Electronic Journal of Haptics Research), где печатаются весьма специальные  работы, такие как "Силовой контроль хаптической симуляции виртуального окружения по способу закрытой петли".[15]

Что касается практических симуляций "сязи" (осязательной яви), в настоящее время даже самая передовая компьютерная техника находится примерно на полпути к хаптизации пространственных объектов, т.е. их осязательной виртуализации. Уже сейчас легко представить себе, что разница между большими и маленькими файлами или между графикой и текстом на  компютере будет ощущаться на вес и наощупь благодаря тактильному устройству, вмонтированному в мышь.  Компьютерщики называют эти виртуально осязаемые массивы "цифровой глиной" (digital clay). В 2001 г.  вышла на рынок система FreeForm, которая в трехмерном пространстве компьютерной графики имитирует глину или пластилин, позволяет моделировать обувь,  игрушки, классические скульптуры. Ведется работа над аппаратурой, которая позволит достоверно чувствовать ткань - вплоть до ворсинок и направления волокон. По  прогнозам, в ближайшие шесть-семь лет покупатели смогут пощупать кусок шелка, шерсти или другого материала, просто проведя пальцем по экрану компьютера, - это снимет важное ограничение для многих потенциальных покупателей интернет-магазинов. Огромны возможности компьютерной хаптике в медицине, в частности, в медицинском образовании. Например, практикант-медик, который вводит имитатор эндоскопа в глотку пациента, ощущает сопротивление, упираясь в виртуальную опухоль или стенку артерии. Наконец, резко расширится область повседневных личных отношений, опосредуемых паутиной.  К эмейлу, посланному возлюбленной, можно будет прикрепить поцелуй, а другу - рукопожатие. По мысли физика Сидни Перковица, автора статьи о современном состоянии хаптики, "с компьютером незачем обниматься, но прикосновение к нему может оказаться неожиданно полезным".[16]

Третье направление в хаптике связано с философией, этикой и теоретической эстетикой осязания. В последние десятилетия, в связи с новым осознанием телесности как метафизического ограничителя сознания и форматора бессознательных и когнитивных структур, возрастает интерес и к осязанию. Однако кроме  M. Мерло-Понти и  Г. Башляра,  Р. Барта и Ж. Делеза, уделяющих скромное место осязанию в своих   феноменологических и/или семиотических анализах телесности и чувственного восприятия, в области философской хаптики трудно назвать какие-то специфические достижения и прорывы.

Именно философским аспектам хаптики,  в частности, ее этическим и эстетическим составляющим, посвящается первая, теоретическая часть этого раздела. О творчески-художественном направлении в хаптике, об опытах создания нового, тактильного вида искусства (touch art) будет говориться во второй части - "Практика".

Этика осязания. Близость

В  иерархии пяти чувств осязание обычно ставится на  последнее место, как самое грубое и низменное, тогда как высшие места отводятся зрению и слуху.  В известных рассуждениях Аристотеля из "Никомаховой этики" именно осязание, в гораздо больше степени, чем другие два "низших" чувства, обоняние и вкус, чревато моральными извращениями.

"Благоразумие и распущенность связаны с такими удовольствиями, которые общи людям и остальным животным, а потому представляются низменными и скотскими. Это осязание и вкус. Но ко вкусу человек, кажется, прибегает мало... отнюдь не это доставляет наслаждение, по крайней мере распущенным, но смакование - а оно возникает всегда благодаря осязанию - как при еде, так и при питье и при так называемых любовных утехах. /.../Итак, распущенность проявляется в связи с тем чувством, которое, более чем все другие, является общим /всем живым существам/, и ее с полным правом можно считать достойной порицания, потому что она присутствует в нас не постольку, поскольку мы люди, а постольку, поскольку мы животные. Наслаждаться такими чувствами, т.е. иметь к ним исключительное пристрастие, - /значит жить/ по-скотски."[17]

Иерархизм в толковании чувств - одно из проявлений метафизического крена европейской цивилизации, ее семиоцентризма. Предпочтение отдается тем чувствам, которые предполагают удаленность субъекта от объекта восприятия и возможность или необходимость их знакового опосредования.  Все знаковые системы, в рамках которых развивалось западное представление о разумности и духовности, - и прежде всего речь, язык,  - связаны исключительно со зрительным и слуховым восприятием (только в случае поражения этих  органов чувств, как  их несовершенная замена, используется осязание).  В силу отчужденности органов зрения и слуха от объектов восприятия между ними возникает поле замещение и отсылки, в котором и возникают знаки - видимые частицы или звуковые волны материи, которые служат для  представления отсутствующих, "идеальных" объектов - идей, понятий, значений.  Именно посредством зрения и слуха  и развивается сфера идеального, которая провозглашает свою иерархию чувств, - в ней зрение и слух размещаются, естественно, на верхних ступенях, как самые верные слуги идеального и его посредники в связях с материальным миром.

Обоняние - также чувство дистанционное - воспринимает свой предмет через распространение его частиц по  воздуху и этим отчасти сходно со слухом.  Осязание же, непосредственно представляющее свой предмет через касание, есть самое контактное из чувств - наряду со вкусом. Но вкус имеет гораздо более узкую  область применения, поскольку его рецепторы расположены только на поверхности языка, а его объектами могут служить только растворимые вещества.  Не следует забывать, что язык - это также наиболее чувствительный орган осязания, и именно с осязательной, а не только вкусовой способностью связано удовольствие, получаемое от еды и питья, - ощущения плотности, текучести, упругости, теплоты и прохлады и т.д.   Осязание непосредственно подводит вещь к органу ее восприятия, к границам тела, рецепторам кожи.  Поэтому весь семиократический дискурс пренебрегает осязанием, обвиняет его в моральной неполноценности, животной низости.

В какой мере справедливы нападки Аристотеля на распущенность,  гнездящуюся в осязании? У чувства осязания есть особая этика, которая может подвергнуть  собственному суду те критерии, которые, начиная с греческих философов,  наделяют зрение и слух высочайшим этическим достоинством. Между ощущениями трогающего и трогаемого - наименьшая разница, если сравнить с таким же разделением активных и пассивных состояний в других органах чувств. Между речью и слухом, между показыванием и зрением, между испусканием и вдыханием запаха или приготовлением и вкушением пищи - огромная разница в самих способах воздействия и восприятия. Между тем в области осязания между воздействием и восприятием  почти нет различия в качестве ощущений.  Одним и тем же прикосновением мы осязаем сами и делаемся осязаемыми для других.

Так же обстоит дело и с осязанием самого себя. По наблюдению одного из основоположников хk