| ЯКОВ САМУИЛОВИЧ КАПЕЛЮШ (1937–1990)
(Телескоп: наблюдения за повседневной жизнью петербуржцев. 2005. №2. С. 13-21).
От ведущего рубрики
Изучение биографии Якова Самуиловича Капелюша – это небольшой шажок на длительном пути воссоздания и описания истории исследований общественного мнения в России. Первая часть второй книги Б.А. Грушина «Четыре жизни России» открывается посвящением его четырем сотоварищам, называемым им первопроходцами в изучении общественного мнения в СССР. Это были: Я.С. Капелюш, Виктор Яковлевич Нейгольдберг (1924–1990), Вадим Васильевич Сазонов (1938–1996) и Георгий Давидович Токаровский (1939–1993). Подобное может быть сказано лишь о немногих.
С Яковом Капелюшем я познакомился в Ленинграде в первой половине 1980-х на одной из социологических конференций; на рубеже 1980–1990-х мы несколько лет работали вместе во ВЦИОМе. Наше личное знакомство продолжалось недолго, но, мне кажется, оно было товарищеским, даже дружескими Он производил впечатление четко, конструктивно мыслящего и много знающего социолога, опытного руководителя и в высшей степени порядочного человека. Знакомство с его работами, обращение к людям, многие годы знавшими Капелюша, позволяет утверждать, что именно таким он и был: профессионалом, мужественным человеком, цельной личностью.
Открывают подборку материалов воспоминания доктора философских наук, профессора Бориса Андреевича Грушина [1], наставника Капелюша и руководителя исследовательских проектов, в которых он работал много лет. О студенческих годах Капелюша рассказывает его друг Аркадий Ильич Пригожин, доктор философских наук, профессор, специалист в области теории организации, инноватики, методологии управленческого консультирования и политического лидерства. Затем следует моя заметка; это краткий рассказ о книге Капелюша, которой нет. Четвертый материал принадлежит Ларисе Николаевне Федотовой, доктору социологических наук, старшему научному сотруднику факультета журналистики МГУ и профессору Российского Университета Дружбы Народов, работавшей с Капелюшем в коллективе Грушина при проведении Таганрогского проекта и позже – в Главном информационно-вычислительном центре Министерства культуры РСФСР.
Б.А. Грушин: «Вспоминая Якова»
После учебы на философском факультете МГУ в трудовой книжке Якова Капелюша появилось всего несколько строк – и практически на всех местах работы, за одним исключением – в Главном информационно-вычислительном центре Министерства культуры РСФСР, мы работали вместе. Он был моим со-трудником, слово сейчас от частого употребления затерлось, но если вслушаться в его первозданный смысл, оно значит многое. А мы трудились на ниве, как мы иногда шутили, достаточно «безнадежного» в те времена дела: и в Институте общественного мнения в «Комсомольской правде», и в Институте философии, и в Институте конкретных социальных исследований, и потом во ВЦИОМЕ – мы подступались к изучению общественного мнения в нашей стране.
Тогда это не было просто профессией. Нужно было иметь, как имел Яков, беспредельную преданность делу (иногда на уровне жертвенности); готовность выполнить любую нужную для дела работу; гражданскую принципиальность и высокое мужество.
Сейчас я перелистал свою последнюю на настоящий момент публикацию – книгу с анализом большого числа эмпирических исследований общественного мнения, осуществленных большим коллективом моих соратников и учеников в 1966-1971 г.г. И везде, где я упоминаю Я.С. Капелюша, отмечаю его роль разработчика программ исследований, анкет, руководителя полевых исследований, организатора процесса обработки информации. Он, конечно, был прирожденным эмпириком: в сфере эмпирической социологии он, как никто, знал все до тонкостей и умел абсолютно все. В этом процессе много черновых, скрупулезных, иногда занудных операций… У нас в Проекте на этот счет была забавная шутка: «А слабо еще и пол в отделе вымыть?».
И в то же время он был одним из основных «перьев» научного коллектива. История с его защитой диссертации «Проблема выборности руководителей производства», написанная Я.С. Капелюшем - это история долгих мытарств и злоключений, в том числе кардинального сокращения в тексте диссертации ссылок на результаты его опроса. Диссертация была написан в 1968 году, а защита состоялась лишь пять лет спустя.
На подаренном мне Яковом экземпляре автореферата есть его надпись «Авось прорвусь!». Он ее защитил, но еще долго текст, как и текст уничтоженной по прямому указанию тогдашнего секретаря МГК КПСС по пропаганде В.Н. Ягодкина его книги «Общественное мнение о выборности на производстве», поминался партийными деятелями Института в качестве «идейно и теоретически ошибочного». Позднее, при попытках издать монографию по результатам Таганрогского проекта в рецензии, вышедшей из стен Института за подписью заведующего отделом прикладных социальных исследований В.Н. Иванова, рукописи вменялось в вину, что она «содержит ссылки на работу, тираж которой был аннулирован». Речь идет как раз о книге Я.С. Капелюша «Общественное мнение о выборности на производстве».
После закрытия ИОМ «Комсомольской правды» Яков лично вынес из более чем строго охраняемого здания редакционно-издательского комбината «Правда» три с лишним тысячи полевых документов, относившихся к опросу «Комсомольцы о комсомоле», – около двух мешков. Сейчас можно вспоминать об этом как о детективной истории, однако, все это в совокупности могло реально привести к его исключению из партии, а по тем временам это означало бы конец его самозабвенной научной и организационной деятельности по изучению общественного мнения.
Яков не был просто исполнителем. Я вспоминаю наши многочисленные споры, которые не я, человек достаточно авторитарный, зачастую инициировал, а Яков. Как иначе рождаются единомышленники, если не в научных спорах?
Но научный проект, как определенная методолого-методически-организационная структура, показывает свою жизнеспособность и эффективность, если способен функционировать в соответствии с профессиональными требованиями, предъявляемыми утвержденной руководством проекта программой, полевыми документами, принципами выборки. Здесь как раз большая доля ответственности ложилась на Якова Капелюша. И если нам удалось сделать хотя бы часть задуманного, в этом и заслуга Якова.
За сухим перечислением функций научного проекта стоят живые люди. Это были и десятки научных работников, объединенных проектом в Москве, и десятки наших интервьюеров, анкетеров, работающих с нами в полевых условиях в ходе социологических опросов в «Комсомольской правде» и Таганроге. А организуют их работу единицы. И тут профессионализма мало, если это, конечно, не профессионализм организатора. Того, что мы часто называем затертыми словами «работа с людьми», здесь явно недостаточно, хотя это по сути и точно. Наверное, здесь была и изрядная доля того, что мы можем назвать личным примером. Сама личность Капелюша Я.С., его работоспособность, его вклад в работу Проекта не могли не вызывать уважения. Когда Яков пришел во ВЦИОМ – тогда еще первый, Всесоюзный – ему весь этот багаж пригодился: и умение работать с людьми, и организаторские способности, и профессионализм социолога. Эмпирическая социология в стране начиналась с таких людей.
Пригожин А.И.: «Прикладные Социальные Теории Занимали Его Очень Сильно»
В не очень долгой пока истории советско-российской социологии было уже несколько этапов, давших сильных и ярких личностей. Я сейчас остановлюсь на первом, может быть даже нулевом, этапе – зарождении советской социологии.
Сейчас не юбилей и вообще никакого формального повода нет для того, чтобы вспомнить типичного участника социологического движения 60-80-х годов – Якова Самуиловича Капелюша. Вряд ли кто-нибудь из советско-российских социологов помнит его так, как я.
Поставим вопрос: в чем было своеобразие этой личности? Что он внёс в российскую социологию? Какой след оставил?
В 1965 году он пришёл на философский факультет Московского университета из армии, где отличился в ракетной атаке на американского пилота-разведчика Пауэрса. Он уже был членом КПСС, убеждённым и весьма деятельным. В Московском университете тогда ещё не было ни психологического факультета, ни тем более социологического. Слово «социология» тогда употреблялось только в сопровождении эпитета «буржуазная», а если кто-нибудь хотел сочетать это слово с марксизмом, то приходилось применять единственную формулу «марксистская социология – исторический материализм».
Семья у Якова Капелюши была, что называется, из рабочих. Его мама была мастером или бригадиром на стройке. Кажется, её бригада возводила высокие корпуса Нового Арбата на месте «Собачьей площадки». А отец был бухгалтером на каком-то заводе. Поэтому большого семейного образования Яков получить не мог.
На курсе он сразу проявил себя как человек с сильным характером и немалым жизненным опытом, и был быстро и едва ли не навсегда избран парторгом курса. Его бескомпромиссность и прямолинейность делала его имя почти легендарным. Однажды к нему подошла наша сокурсница Валя чуть не плача: один чиновник деканата провёл с ней воспитательную беседу о том, что хорошо бы ей сообщать ему о высказываниях и настроениях в студенческой среде (она жила в общежитии). Валя была шокирована таким заданием и пришла к нашему всеобщему авторитету Якову Капелюшу за советом. Яков тут же отправился в деканат и в большом переполненном людьми кабинете громко и отчетливо спросил у этого чиновника: верно ли, что он требовал от Вали, доносить на своих товарищей? Тот в страшном испуге принялся было увещевать столь принципиального коммуниста: «Что ты, что ты! Пойдем выйдем! Сейчас поговорим». Но Яков настаивал: «Нет, мне нечего скрывать, давайте поговорим при всех. Здесь тоже наши коммунисты и комсомольцы!» Очень может быть, что этот чиновник даже не обиделся на Якова – настолько органичный и целостный был его образ в глазах окружающих, что такой поступок с его стороны воспринимался как нечто совершенно естественное.
Но таким Яков был и в науке. Классическая философия давалась ему с трудом, и большого интереса не вызывала. А вот прикладные социальные теории занимали его очень сильно. Дело в том, что он был стихийным коммунистом, как впрочем и я, и многие из нас, тогдашних студентов философского факультета. Это значит, что мы разделяли идеалы всеобщей и повсеместной демократии, изложенные Лениным в «Государстве и революции», и централизованного планирования. Мы с презрением относились к буржуазным ценностям комфорта и избыточного потребления. Вот, например, наш тогдашний научный руководитель Джермен Михайлович Гвишиани (к тому времени он был всемогущим заместителем председателя Госкомитета по науке и технике), на 5 курсе устроил нас на практику в Институт технической эстетики в подразделение социологических исследований. Нам было дано задание выяснить, какие особенности дизайна аудио- и видеоприборов предпочитают разные группы населения. Мы с Яковом приняли это задание со скрытым возмущением: зачем нужно тратить ум, средства и время на такие конструкторские изыски, зачем в социалистическом обществе развивать сверхпотребление?
Теперь, наверное, понятно, почему главной научной темой Я.С. Капелюша всю жизнь была выборность руководителей. Он провёл первое в нашей стране исследование по выборности прорабов на стройке, которое показало ему и нам, что выборность производственных руководителей действительно мотивирует рабочих, мастеров на вовлечение в организационно-управленческую деятельность, но при этом и создает определенные проблемы. Так, некоторые рабочие, избранные в начальники, с трудом справляются с новыми обязанностями. Подобные исследования выборности и, вообще, непосредственной демократии, Яков проводил много раз.
Выборность для него была не столько наукой, сколько идеологией, и воспринимал он эту тему не столько как научную, сколько как идеологическую, политическую, т.е. в контексте борьбы между сторонниками ленинизма и партийной бюрократией, которую мы все тогда считали антиленинской (впрочем, так оно и было на самом деле).
Из всех дисциплин, преподававшихся на философском факультете, он избрал социологию, прежде всего потому, что она была ближе к реальной жизни, позволяла ему максимально проявить свою энергию и гражданскую позицию. Ведь кроме этой идеологии у Якова Капелюша было редчайшее трудолюбие и жёсткая честность в работе. Он был настолько добросовестным, обязательным, аккуратным в своих исследованиях и в трудовой этике, что рядом с ним просто дискомфортно было многим из тех, кто считал работу в академических институтах синекурой. Академия наук того времени обеспечивала высокие статусы и оклады. Неизбежно, поэтому, она оккупировалась «позвоночниками» (теми, кого вынуждены были принимать по протекции влиятельных лиц) и «парашютистами» («сброшенными» сверху аппаратчиками ЦК, обкомов, Совмина и т.д.). Первые ничего не делали, кое-как пробивали себе степени, должности и ставки, а вторые пытались превращать эту работу в сугубо аппаратную, получая заказы так называемых директивных органов (тогда у нас все органы были либо «директивные», либо «компетентные»). Зато Якова уважали и ценили те, кто относился к науке всерьез и любил свою работу. Его явно выделял из нашей среды Борис Андреевич Грушин, один из основателей советской социологии массового сознания. Иной раз безобидным, но по-советски безответственным людям доставалось от Якова за повсеместные и простительные тогда халатность, лень, недобросовестность в работе. Хотя идеологически многие из них были Якову очень близки.
Если выборность была для него идеологемой, то сугубо практической ценностью для него стала фабрика опросов. Он стал главной опорой Б.А. Грушина при создании Центра изучения общественного мнения (ЦИОМ) в Институте социологии в 70-х годах, и был там счастлив. Грушин разделял, хотя и не столь буквально, идеи Якова, он был таким же трудоголиком и столь же требовательным к себе и людям.
В самом начале перестройки Капелюш тяжело заболел, долго мучался. И надо же так случиться, что его физическое бессилие пришлось на период «разгула демократии», появления выборности на заводах и в учреждениях по всему Советскому Союзу. Мы поздравляли Якова с эпохой реализации его принципов, испытывая горькое сочувствие к нему и обиду на судьбу за такое несовпадение во времени торжества идеи и её героя.
Докторов Б.З.: Рассказ о Книге, Которой Нет (Я.С. Капелюш «Общественное мнение о выборности на производстве»)
В кратком обосновании[2] целей введения в «Телескопе» рубрики по современной истории российской социологии было сказано, что в основном мы судим о состоянии и развитии нашей науки по существующим публикациям. Но в советское время многое писалось без расчета на публикацию, многое в силу разных причин, и чаще всего – идеологических, не было опубликовано. Есть еще один тип «белых пятен»: текст готовился к публикации, он увидел свет, но потом тираж был уничтожен. Один из подобных случаев и рассматривается в данной статье.
Эта статья - дань тому, что сделал Яков Капелюш, и одновременно подступ к исследованию создаваемой Б.А. Грушиным в последние годы новой методологии вторичного анализа социологической информации. В рамках исторического анализа два этих направления представляются мне тесно переплетенными. К тому же нельзя не сказать об одном «космическом» моменте: жизненные траектории двух этих людей пересеклись задолго до их личной встречи. В воспоминаниях А.Пригожина отмечается, что Капелюш отличился в «деле У-2», в ракетной атаке на американского пилота-разведчика Пауэрса. Это было 1 мая 1960 года. 5 мая Никита Хрущев заявил, что рассматривает поимку Пауэрса как предотвращение акта агрессии США против СССР. 10-14 мая был проведен первый опрос Грушина, тематика которого отчасти была реакцией на «У-2», изучалось отношение людей к идее мирного сосуществования социализма и капитализма.
Автор благодарен к.ф.н. Наталии Мазлумяновой за ряд ценных дружеских замечаний, учет которых сделал изложение темы более точным.
Почему надо пересказывать содержание книги?
Небольшая книга Я.С. Капелюша «Общественное мнение о выборности на производстве» [3] была опубликована 35 лет назад – время достаточное, чтобы в профессиональном сообществе могло сложиться к ней определенное отношение. Но этого не произошло в силу простой причины: фактически книги нет. Как отмечает в своих воспоминаниях Грушин, ее тираж был почти полностью уничтожен. Потому совсем немногие исследователи в наше время могут взять книгу с полки, прочесть ее и задуматься, в какой мере была верна авторская методология, работоспособной ли была измерительная технология, обоснованы ли выводы, каково их значение для науки. Так случилось, что у меня эта книга есть. Насколько я помню, более четверти века назад мне передала ее Вера Николаевна Каюрова (1928-1984), многие годы проработавшая в коллективе В.А. Ядова. Тогда я ничего не знал о судьбе этой книги, но по роду деятельности меня интересовали методолого-методические вопросы исследования общественного мнения.
Однако сегодня, зная, что произошло с этой книгой, я понимаю необходимость рассказать о ее содержании. Прежде всего, это важно потому, что работа Капелюша, выполненная под руководством Грушина, была первым теоретико-эмпирическим изучением отношения советских людей к производственной демократии. Таким образом, история российской социологии должна включать эту книгу; любой обстоятельный обзор прошлого нашей науки, тем более – анализ становления в стране исследований общественного мнения, не будут полными без, по крайней мере, упоминания этой пионерной работы Капелюша.
Но было бы неверно видеть в том далеком опросе общественного мнения лишь нечто, имевшее отношение сугубо к выборности на производстве. Создаваемая в последние годы Грушиным методология вторичного анализа эмпирической информации, собранной много десятилетий назад, возможности которой, в частности, иллюстрируются материалами обсуждаемого опроса, позволяет сформулировать выводы о важнейших аспектах общественного сознания населения СССР, имеющие общее социокультурное и историко-политическое значение. Без углубленного анализа того, «что было», нельзя многого объяснить в том, «что есть» и «как будет».
Наконец, обращение к книге позволяет получить дополнительную информацию о развитии методики изучения общественного мнения в СССР. Для науки и ее истории не безразлично, какие методы сбора данных и выборочные приемы использовались советскими социологами в конце 1960-х годов. Принципиально и то, кем они использовались.
Общие характеристики опроса
Импульс к исследованию общественного мнения о выборности на производстве был дан публикацией «Комсомольской правды» 24 сентября 1966 года, озаглавленной «Кому быть прорабом?» В ней рассказывалось о том, что в одном из строительных управлений Красноярска рабочие выбрали старшего прораба. Таким образом, прораб получил полномочия не от руководства, а от своих подчиненных. Материал привлек широкое внимание читателей, возникла дискуссия о сути этого эксперимента, о возможностях и последствиях его расширения.
Опрос проводился в январе 1967 года на основе стратифицированной непропорциональной выборки среди групп населения, непосредственно связанных с проблемой выборности на производстве, т.е. тех, чье мнение могло представлять общественный интерес.
Наиболее значительной по объему была выборка рабочих промышленных предприятий и строительства (363 человека). Кроме того в выборке была заметная группа «рабочей аристократии»: 71 рабочий-депутат Верховного Совета СССР и 34 рабочих, являвшихся депутатами городских Советов. Следующие пять групп включали: инженеров и техников, не имевших непосредственных подчиненных, младших командиров производства (бригадиров, мастеров, прорабов), старших руководителей производства (начальников цехов, директоров) и руководителей общественных (партийных, комсомольских и профсоюзных) организаций. Было опрошено также почти сто журналистов и ученых, среди которых были экономисты, философы и социологи. Таким образом, выборкой были охвачены представители важнейших групп, мнение которых по проблемам выборности на производстве могло расцениваться как компетентное.
Анкетирование рабочих, рядовых специалистов и младших командиров производства проходило на 12 предприятиях восьми городов Союза. Инструкция анкетеру объясняла правила отбора респондентов и рекомендовала отдавать анкету опрашиваемому для ее заполнения дома. Таким образом было опрошено 900 человек.
Остальные группы опрашивались по почте; было разослано 1200 анкет, получено – 400. Для повышения уровня возврата использовалось почтовое напоминание.
Предмет опроса, структура анкеты, анализ информации
Был найден и использован удачный, эффективный прием введения респондента в тематику опроса: серии вопросов анкеты был предпослан текст названной выше статьи из «Комсомолки». Рассказ о выборах на должность старшего прораба был сбалансированным: автор корреспонденции не высказывал своего суждения по поводу выборов, приводились лишь мнения работников строительного управления. В равной степени назывались аргументы «за» и «против». Оригиналь |